Анна Ахматова (1889-1966)

Под крышей промерзшей пустого жилья
Я мертвенных дней не считаю,
Читаю посланья Апостолов я,
Слова Псалмопевца читаю.
Но звезды синеют, но иней пушист,
И каждая встреча чудесней, —
А в Библии красный кленовый лист
Заложен на Песне Песней.

Как славно вечером в избе,
запутавшись в своей судьбе,
отбросить мысли о себе
и, притворясь, что спишь,
забыть о мире сволочном
и слушать в сумраке ночном,
как в позвоночнике печном
разбушевалась мышь.
Как славно вечером собрать
листки в случайную тетрадь
и знать, что некому соврать:
"низвергнут!", "вознесен!".
Столпотворению причин
и содержательных мужчин
предпочитая треск лучин
и мышеловки сон.
С весны не топлено, и мне
в заплесневелой тишине
быстрей закутаться в кашне,
чем сердце обнажить.
Ни своенравный педагог,
ни группа ангелов, ни Бог,
перешагнув через порог
нас не научат жить.

Die Pole
sind in uns,
unübersteigbar
im Wachen,
wir schlafen hinüber, vors Tor
des Erbarmens,

ich verliere dich an dich, das
ist mein Schneetrost,

sag, dass Jerusalem IST,

sags, als wäre ich dieses
dein Weiss,

als wärst du,
meins,

als könnten wir ohne uns wir sein,

ich blättre dich auf, für immer,

du bettest, du bettest
uns frei.

Kāpnes
no rudens aizmūžības
uz kāpnēm
ar rudens bērniem
(viens kopsaucējnervs)
es spēlēju kārtis bez kārtīm
man septembra kungs
un oktobra dāma
un novembris - septītnieks draugs
dvēsele devalvē sapni par spēli
mirušo naktsvijoli
zirneklis ieauž zvaigznē
viss netveramais ir ceļā
uz rudens bezgalību.

Однажды красавица Вера,
Одежды откинувши прочь,
Вдвоем со своим кавалером
До слез хохотала всю ночь.

Действительно весело было!
Действительно было смешно!
А вьюга за форточкой выла,
И ветер стучался в окно.