ПРИЧАСТИЕ


Теперь спи зарывшись лицом в подушку
словно прислушиваясь к тайне
прикрыв глаза отдыхают ресницы как изгороди
вокруг запертых монастырей зрачков
кружась в светлой воронке бытия чаше света
крике жизни боли познания
ты живешь лишь одно мгновение
твои ребра волнуются коралловые рифы твоих волос
сверлят кровь и тупятся о кость

эта секунда до вопля наслаждения шлифует все вокруг
теперь когда ветры приносят дождь к ставням и дверям
темное удушье
спи зарывшись лицом в подушку словно прислушиваясь к ударам весел
в твоей крови ты бабочка трепещущего света
чей скелет уже готов рассыпаться в прах

(когда эта кровь сгустится когда бледное станет голубым)
(когда кости захрустят белые вороны с кошачьими глазами станут терзать тебя)
(их птенцы найдут себе корм в гнезде твоего живота)
...твой труп и мой труп
солнце станет маленьким
клевер покроется ржавчиной
слепые зеркала
темный замкнутый круг оконных стекол
зеленая ночь без конца

теперь спи я уткнусь носом в букет твоего затылка
как зрел как пьянящ аромат затылка
ты жива
ты изысканный цветок из пульсирующей слоновой кости
ты глубока как чашечка гардении тиха как арум
теперь спи шевельнись ты ломаешь свет руками
пар в углублениях твоей шеи как наркотик
тебе в жертву приношу я эти руки полные воздуха
возьми
ешь пей живи
возьми также и мои руки и сок моего тела
улыбнись еще раз во сне мой цветок мой плод
ты не слышишь как ночь вгрызается в крышу над нашими головами

Евгениий Витковский, перевод с африкаанс

LAMENT

Here now along the long deep water
that I thought that I thought that you always
that you always

here now along the long deep water
where behind the rushes behind the rushes the sun
that I thought that you always but always

that always your eyes your eyes and the breeze
your eyes and the breeze
always ruffling ruffling the water

that always in a trembling silence
that I would always live in a trembling silence
that you always those waving rushes always

along the long deep water that your skin would always
that always in the afternoon your skin
always in the summer in the afternoon your skin

that always your eyes would melt
that your eyes would always melt in happiness
always in the motionless afternoon

along the long deep water that I thought
that I thought you would always
that I thought that happiness would always

that always the light motionless in the afternoon
that always the afternoon light your ochre-coloured shoulder
your ochre-coloured shoulder always in the afternoon light

that always your cry hanging
always your bird’s cry hanging
in the afternoon in the summer in the breeze

that always the breeze trembling that always but
always the ruffled water the afternoon your skin
I thought that everything would always I did not think that ever

here now along the long deep water that ever
I thought that always that never that you would never
that frost would never that no ice would ever the water



here now along the long deep water I never thought
that snow would ever the cypress I never thought
that snow that the cypress would never that you would never more

Es iemetu tevi tornī un sacīju vārdus īvei,
un uzšāvās liesmas un laikoja drēbes tev - tavu līgavas tērpu.

Gaiša ir nakts,
gaiša ir nakts, kas mums dāvāja sirdis,
gaiša ir nakts!

Tālu pār jūru tā gaismo,
tā modina mēnesi zundā un ceļ to uz putainiem galdiem,
un nomazgā laiku no tiem.
Celies, mirušais sudrab, esi ēdiens un bļoda reizē kā gliemežnīca!

Augšā - lejā galds viļņo ik brīdi,
vējš piepilda kausu,
jūra ēdienu atveļ:
klīstošo aci, negaisa ausi.
zivi un čūsku -

Galds viļņo uz nakti - no nakts
un pāri man tautu karogi plūst,
un līdzās man cilvēki zārkus airē uz krastu,
un pāri man debess un zvaigznes kā mājās ap Jāņiem.

Un es skatos uz tevi -
liesmuapņemtā, tu:
domā par laiku, kad nakts līdz ar mums kāpa kalnā,
domā par laiku,
domā, ka tas biju es, kas es esmu:
torņu un cietumu meistars,
šalkoņa īvē, dzīrotājs jūrā,
vārds, pie kura tu sadedz.

Sveiki, mēģinu vēlreiz šeit. Tātad, vai kādam no jums nav mājās/pieejams Ievas Rupenheites dzejolis Mārtiņdiena? Viņš nav nevienā no viņas grāmatām, bet ir publicēts Lit. un mākslā 91. gadā, ja nemaldos. Vai tiešām man būs jāiet uz periodikas bibliotēku?:(

Iedomājies, ka cilvēks
Ir putns.
Varbūt viņu vajag
Vienkārši palaist vaļā.

Varbūt tam būris lauž spārnus,
Negaršo krāna ūdens.
Varbūt tie graudi, ko viņam ieber,
Jau gadsimtu cērtas kaklā.

Varbūt atbrīvošana tam būtu
Pati lielākā balva,
Bet varbūt tas pārtikt māk
Tikai no graudiem, kas cērtas kaklā.

Varbūt tas, ka viņam krīt spalvas,
Ir tikai tava vaina.
Varbūt viņš vairs nav šeit,
Bet sen jau ir pagalam.