pesimisms, skepse un infantilitāte
es no malas, pats par sevi
pēdējais 
3.-Mar-2014 02:05 pm - par aktuālāko
Pirms 95 gadiem šajā dienā - 1919.gada 3.martā - sākās Latvijas zemessardzes (t.s. landesvēra) un Dzelzsdivīzijas pretuzbrukums Sarkanajai armijai, kas faktiski pavēra iespējas īstenot Latvijas valsti ne tikai "uz papīra", bet arī realitātē.



Landesvēra Atsevišķā latviešu bataljona štāba karavīri Rudbahren (mūsd. Rudbārži) muižā īsi pirms pretuzbrukuma.

P.S.
Bet īsteni patrioti, pirmkārt, šādus datumus nemaz nezina, otrkārt, neatzīmē, jo pārāk aizņemti, lai piespiestu nelatviešu bērneļus runāt latviski jau dzemdību namā.
5.-Feb-2014 04:03 pm - Из дневника баронессы С. В. Фрейтаг фон Лорингофен - 4
22 мая.
Утром перед уходом мне пришлось быть в канцелярии, где я была свидетельницей следующего разговора по телефону: «Вы что же, хотите устроить опять мартовскую панику?.. Поверьте, что эти трусы врут… у нас этих сведений не имеется». Я вышла. Всю дорогу опять пешком домой. Канонада беспрерывно и близко где-то. Что же это такое? А если трусы не врут! В городе всё спокойно, никакого волнения не замечается. Придя домой, рассказала обо всем Наташе. Она решила сходить в город на разведку, а я легла спать. Люша читал у стола. Долго ли я спала - не знаю. Проснулась я от возгласа Люши: «Муся, hoerst deutsches Kommando?" Я открыла глаза. Что это было во сне? Люша лежал на окне и продолжал кричать: «Муся, Муся, смотри». Один момент, и я была около него. Перегнувшись в окно, мы увидели, - Боже, глазам не верится! - отряд в немецких Feldgraue, в касках, с ружьями шел по нашей улице.
Поминутно раздавались выстрелы. По улице бежали люди в противоположную сторону, некоторые останавливались и поднимали руки, очевидно сдавшиеся большевики. Через пять минуть всё, что было в доме - стар, млад, интеллигент, простолюдин, богатый, бедный - выбежало на улицу встречать своих спасителей. Они еще нам кричали не выходить, подождать, запереть двери и окна, так как еще идет стрельба, но никто не обращал внимания на эти предостережения. «Спасены», - вырвался, как один, крик из сотен грудей. Плакали и смеялись от радости, увидев трех из ландсвера. Я подбежала узнать, где мой муж и beau-frere. «Идут, все идут», - весело подтвердили они. Поручив Люшу хозяйке, я с прибежавшей сияющей Наташей, конечно, предварительно обнявшись и расцеловавшись, отправилась в город. Еще везде стреляли, и поминутно приходилось укрываться в подъездах и за выступами. По Суворовской и Александровскому пр. люди, лошади, обозы, - всё это смешалось в одну беспорядочную обезумевшую массу, старавшуюся уйти. Немецкие части их преследовали.
На улице показался автомобиль с военным начальством и быстро промчался; за ним следовали другие с солдатами. «Мантейфель, Мантейфель, - раздалось со всех сторон. Он торопится в тюрьму на спасение заключенных. В одну тюрьму ему удалось еще вовремя поспеть и всех спасти, но в другой большевики многих успели уже в последний момент перед уходом расстрелять. Роковая пуля одной из «Flintenweiber» сразила и самого храброго Мантейфеля, который действительно проявил энергию и смелость, рисковал жизнью, влетая со своим автомобилем в занятые еще большевиками части города для спасения несчастных заключенных.
Вся Рига была на улице, встречая своих спасителей. Когда же по улицам потянулись обозы, повозки, походные кухни, общий вздох облегчения вырвался из тысяч грудей. Благодарностям и восторгу не было границ. Здесь можно было увидеть трогательные картины встреч матерей со своими сыновьями, мужей с женами. Мы тоже искали своих, но напрасно. Избегав улицы, мы наконец решили идти домой. На площади ярко горели памятники большевиков. Усталые и счастливые, вернулись мы домой. Наташа отстала купить у солдатика папирос, а я поднялась к нам в комнату и принялась с Люшей приготавливать чай. Он уже несколько раз бросался мне на шею. Вскоре прибежал Саша; мы весело болтали, когда вдруг по лестнице раздались быстрые шаги, дверь открылась, послышался Наташин голос: «Смотри, кто». Момент, и я лежала в объятиях мужа. Радость и счастье трудно передать. За ним стоял Б. - «А Дэзи?» Рассказав ему в коротких словах всё, мы сели в стоявший внизу автомобиль и поехали в больницу. Кроме небольшого числа персонала, все бежали. Больных, кроме тех, что были сильно ранены, не оказалось ни одного налицо. Вся больница как бы вымерла. Я вошла первой к Д., она повернула ко мне свое безучастное бледное личико, когда же за мной показалась фигура Б., она вдруг поднялась как от электрического тока, напряженно в него всматриваясь. Затем, протянув к нему руки, она радостно, почти шепотом произнесла имя Б. Он был уже на коленях у ее кровати и теперь уже крепко держал свою Д. Решено было ее завтра перевезти в город. Радость Саши и всех нас не поддается описанию. Вошедший врач сердечно поздравил нас с чудесным спасением и преподнес на память приказ о нашем аресте на 23 мая. Еще всё не верится счастью!

Nezinu, cik korekti teksts digitalizēts no Фрейтаг, Стефания Валентиновна фон Лорингофен, баронесса . Из дневника. // // Архив русской революции: Т. 2. - М. , 1991. - C. 194-226 (Современник: Москва, 1991)
Via: http://www.e-reading.co.uk/chapter.php/142495/65/Volkov_-_Krasnyii_terror_glazami_ochevidcev.html#FbAutId_169

Visus "Архив русской революции" sējumus var lejuplādēt te: http://ldn-knigi.lib.ru/R/RussArchiv.htm
5.-Feb-2014 03:59 pm - Из дневника баронессы С. В. Фрейтаг фон Лорингофен - 3
30 марта.
Буквально везде, куда ни сунешься, везде один ответ - нет свободных вакансий. Зашла Д., она уже девять дней работает в больнице. Работа тяжелая, исключительно ночью. Питание ужасное, одно хорошо - один фунт хлеба обеспечен каждый день. Она обещала поговорить со ст. сестрой относительно меня. Вид у нее очень утомленный, и похудела она очень; я на нее произвела такое же впечатление. Она осталась у нас к обеду, который состоял из стакана черного кофе и овсяных блинчиков. Н. была за хозяйку и со свойственным ей юмором брала всё с комичной стороны. Я, к сожалению, должна была опять прилечь, так как боли ужасные…

teksts )
5.-Feb-2014 03:56 pm - Из дневника баронессы С. В. Фрейтаг фон Лорингофен - 2
20 января.
В 6 часов утра бомбой к нам в спальню влетела Юлия и выпалила, что в доме уже опять идут обыски. С моей больной сделалось дурно; причиной оказались четыре великолепные серебряные вазы, принесенные вчера ее племянницей из соседней квартиры и теперь находившиеся в шкафу в ее комнате. Терять нельзя было ни минуты; положили их в простой мешок и засунули с помощью кухарки Эммы в кухне в мусорный ящик. Вскоре пять вооруженных латышей заявились к нам в квартиру, и начался обыск. В буфете было еще оставлено кое-какое серебро, которое ими было взято. Смотрели всюду - в шкафах, столах, но ничего особенно не перерывая; пробовали диваны и кресла. Так переходила они из комнаты в комнату. Около моей кушетки-сокровищницы стояла прикрытая занавесью 30-фунтовая жестяная банка с кофеем, они заглянули и под кушетку, но банки около не заметили. В общем, искали благодушно, хотя все пятеро были латыши. Пока они делали обыск у Штр., где забрали весь табак и сахар, я прошла в кухню, чтоб перенести драгоценный мешок в комнату, но Эмма уже по собственному почину меня предупредила. Обыск кончился более чем благополучно. М. напоила их в кухне кофеем. Из запасов они взяли сравнительно тоже не так много. Только вино взяли всё, оставив несколько бутылок, по моей просьбе, старикам. Вино, по-видимому, и табак их особенно любезно настроили. Без всякого сомнения, что всё это они национализировали исключительно в свою пользу. Итак, мы расстались дружелюбно. После их ухода, улучив удобный момент, я снесла две вазы вниз к В. Но две другие старушки хотели оставить у себя, ссылаясь на то, что обыск был и так хорошо сошел, что теперь нам бояться ровно нечего. Я им не противоречила. В пятом часу зашла к Д., она уже была на ногах и работала. Возвращаясь домой, я встретила у нас во дворе штатского, лицо которого мне показалось знакомым. Он скрылся в другом подъезде нашего дома. Уже поднимаясь по лестнице, я вспомнила, где я его видела; это был один из пяти делавших у нас утром обыск. Весь вечер я не могла отделаться от неприятного чувства, произведенного этой встречей. У больной сидели как раз гости и, узнав, что у нас уже был обыск и сошел благополучно, собирались нам завтра прислать уйму вещей. Потом, прощаясь с ними, я просила их завтра еще ничего не присылать. Старушка моя удивленно на меня посмотрела, но ничего не сказала. Уже лежа в постели, я все еще думала о неприятной встрече.
teksts )
5.-Feb-2014 03:53 pm - Из дневника баронессы С. В. Фрейтаг фон Лорингофен - 1
31 декабря 1918 г.
Сегодня канун Нового Года, какой печальный для нас всех. В городе страшная паника. Слухи о приближающейся красной армии встревожили всех. Из имений всё устремилось в город. Поезда один за другим уходят, увозя несчастных беженцев. Последние части немецкой оккупационной армии ушли утром. Немецких солдат почти не видно. Так называемая «Железная дивизия" частью тоже ушла, меньшая часть еще вместе с ландвером172 на фронте. Перед уходом немецких частей можно было часто видеть на улицах, как немецкие солдаты продавали свои ружья латышам. Пока еще один Балтийский ландвер частью на фронте, частью в городе старается поддержать порядок. С приближением внешнего врага и внутренние большевики подняли головы. В казармах взбунтовалась целая латышская часть ландвера. Она была усмирена по требованию английского адмирала Нельсона временным латышским правительством. Расстреляно десять зачинщиков. Два английских крейсера еще находятся в Рижском порту; латышское временное правительство тоже пока еще в городе.
В четыре часа дня везде в городе появились расклеенные объявления за подписью адмирала Н. и латышского временного правительства о том, что слухи о приближении к Риге целой красной армии лишены всякого основания; те небольшие отряды, которые замечены были в различных местах, суть не что иное, как отдельные разбойничьи банды, которые частью рассеяны, частью уничтожены нашими храбрыми добровольцами. В заключении английский адмирал обещает населению полную безопасность, ссылаясь на присутствие английских кораблей. Население ожило, и многие, имевшие билеты на пароходы, вернули их или переуступили, решив, что, пожалуй, паника преждевременна и, как всегда, у страха глаза велики. Я лично думаю, что дни Риги сочтены. Мои belles-soeurs173 со всеми детьми уже три дня как покинули город и уехали в Германию, мужья их пока в ландвере.
teksts )
28.-Jan-2014 07:07 am
Dr.Iur. Pauls Šīmanis
Šeit un tur.


Sliktākais jau nav tas, ka mums patlaban ir valdība, kas pret mums noskaņota naidīgi. Valdības nāk un iet. Sliktāk ir tas, ka šai valdībai ir iespēja musu kultūras dzīvei - un reizē valsts kultūras dzīvei - cirst brūces, kuras būs grūti sadziedēt un kuras noteikti atstās rētas uz ilgu laiku. Vissliktākais ir, ka šie cīņu laiki starp "šejieniešiem un turieniešiem", starp baltiešiem un latviešiem ir radījuši neuzticības mūri, kurš pārredzamā nākotnē padara vienotu gaitu gandrīz neiespējamu. Visplašākajās Latvijas baltiešu aprindās vairs nav ticības latviešu labajai gribai uzturēt valstī mieru un tāpēc nav vairs arī ticības saprašanās iespējai. Valda iekšēja pārliecība, ka vairākumtautu pilda vienīgi nihilistiska vēlme atņemt mums vispēdējo kolektīvo un personisko īpašumu, apspiest mūsu kutūras dzīvi un salīgt ar mums mieru tikai tad, kad būsim palikuši gluži pliki un nabagi - ne vien materiālā, bet ari garīgā ziņā.

raksts )
25.-Jan-2014 10:09 am - Baltijas vāci un Latvijas valsts
Dr.Iur. Pauls Šīmanis
Baltijas vāci un Latvijas valsts


Latvijas valsts dibināšana pirms desmit gadiem atrada Baltijas vācus pilnīgi nesagatavotus. Šī doma bija viņiem galīgi sveša. Pirmās krievu revolūcijas laikā bija gan minēti zināmi neatkarības centieni, bet to, kā likās, neņēma nopietni arī pati latvju tauta, kuras pamatprasības mums likās būt vietējās pārvaldes demokratizēšana un agrārreforma. Šai nesaskaņā starp vāciem un latvjiem, attiecībā uz savas dzimtenes politikas ideoloģiju meklējams cēlonis tām grūtībām, kādas pirmajos attīstības gados stājās ceļā kopējai Latvijas valsts domai un labu attiecību ievadīšanai starp abām savstarpēji atkarīgām ciltīm. Latvji un vāci, taisni tādēļ, ka viņu inteliģences bija viena otrai svešas, bija nodzīvojuši viens otram līdzās, viens otru nepazīdami. Būtu veltīgi vēl tagad uzstādīt jautājumus, kas vainīgs pie šī apstākļa, lai gan to lietas saprašanas labā nevar atstāt neminētu.
raksts )
15.-Jan-2014 09:23 am - Kurši / Curonians
Jauki, ka beidzot kas notiek arī šajā ziņā. Tb ir kāds, kas patiesi ko dara (šajā gadījumā, īsfilmiņu uztaisa) tās nacionālās kultūras labā (nevis vienkārši gaisu jauc tās vārdā).

Curonians
21.-Nov-2013 08:56 am - Dr.hist. Jēkabsons Ē. "Amerikāņi Latvijā 1919.-1922.gadā"

Amerikāņa liecība par 1919.g. novembra kaujām Latvijā: Amerikas Sarkanā Krusta virsnieks Lojs Hendersons, kuru novembra sākumā E. Raiens nosūtīja uz Bolderājā esošo Latgales divīzijas štābu kopā ar divām organizācijas mašīnām ar pieredzējušiem latviešu šoferiem, jo divīzijas pašas rīcībā trūka līdzekļu ievainoto evakuācijai līdz upes līnijai, kur tos varēja uzņemt kuģīši. Savu darbību divīzijā viņš atcerējās sekojoši: “Lielāko daļu dienu un dažkārt arī nakšu es pavadīju, atbildot uz zvaniem no frontes sektoriem ar prasībām pēc mašīnām ievainoto transportam. Aukstais laiks turpinājās un laiku pa laikam bija sniegs. Mūsu automašīnām bija augstas asis un, būdamas salīdzinoši vieglas, tās tika galā ar ceļiem, ar kuriem smagākas mašīnas netiktu galā. Sakarā art to, ka nedrīkstējām naktīs izmantot gaismas, mēs priecājāmies par sniegu, jo tas nebija pārlieku dziļš, jo gaismas atspīdums tajā ļāva atrast ceļu cauri mežiem.” Savās atmiņās viņš izteica apbrīnu par sastaptajiem latviešu karavīriem – trūcīgi ģērbtiem un dažkārt neapmācītiem: “Es atceros vienu smagi ievainotu zēnu, kuram nevarēja būt daudz vairāk par četrpadsmit.Viņš bija daļēja šoka stāvoklī, un kad es iecēlu viņu sanitārajā mašīnā, viņā apmeta rokas man ap kaklu un raudāja kā bērns man uz pleca. Es neskaitīju ievainoto skaitu, ko mēs vedām mūsu mašīnās, taču es zinu, ka nebija nevienas dienas, kad mēs vairākkārt neieradāmies upes krastā ar abām mašīnām, pārpildītām līdz pēdējai iespējai. Vienreiz, ieceļot dažus ievainotos latviešus mašīnā frontes pārsienamajā punktā, es ieraudzīju jaunu vācu zēnu, kas gulēja netālu ar cauršautu augšstilbu. Es lūdzu sanitāriem pārsiet viņa ievainojumu, lai es varētu vest viņu līdzi. Viņi atbildēja, ka ir dota pavēle nepieskarties ievainotajiem ienaidniekiem, kamēr nav ieradies virsnieks. Es pavēlēju viņiem pārsiet ievainojumu un sacīju, ka neatstāšu punktu, kamēr viņi to izdarīs. Viņi uzreiz pacēla augšā zēnu, iztīrīja un pārsēja viņa ievainojumu ar tādu rūpību, it kā viņš būtu savējais, kā arī palīdzēja man iecelt viņu automašīnā. Man palika iespaids, ka viņi bija priecīgi par ieganstu nepakļauties šai pavēlei, jo izskatījās, ka jūt līdzi nabaga puisim. Ceļā uz laivu viens no ievainotajiem latviešiem mēģināja izgrūst vācieti ārā no mašīnas. Otrs latvietis kliedza mums, lai iejaucamies. Man atlikušā brauciena laikā bija jāpaliek mašīnas aizmugurē, lai uzturētu kārtību. Hospitāļa kuģīša personāls apsolīja man, ka par jauno vācieti labi parūpēsies. Es tomēr nosūtīju ziņu Sarkanā Krusta virsniekam otrā upes pusē, lūdzot pievērst uzmanību gūsteknim. Šis zēns, tāpat kā citi ievainotie vācieši, ko mēs savācām, tika uzskatīti par esošiem Amerikas Sarkanā Krusta aizbildniecībā un nosūtīti atpakaļ uz Vāciju pēc karadarbības izbeigšanās.” Līdz ar frontes virzīšanos uz priekšu, Latgales divīzijā esošajām amerikāņu mašīnām bija jāveic arvien garāki braucieni pēc ievainotajiem...
(..)
vēl )

This page was loaded Apr 16. 2014, 10:17 am GMT.