1:12PM
Kārlis Kulminators
Спелеjот арк реидерс невильус грибас парцелт журкас едэиену уз мусдиену сабиедрибу. Тапец эс носпльауjос ун гаиду экспедицию.
Mums ir tradīcija: katru gadu mēs ar draugiem pirmajā janvārī pārskatām liktenjironiju, pēdējos gados ar ukrainju subtitriem (viss kljuust jautraax ar subtitriem na move). no jaunmoderniem holidejiem nule pieaugushiem bērniem cienjaa ir LoveActually uz "ziemiishiem", aber uz valentiindienas paarskatu atklaata ir itālju Follemente 2025.
Ганнушкин П.Б. ‹‹Клиника малой психиатрии››
Группа конституционально глупых
Последним заключительным аккордом учения о конституциональных психопатиях является группа людей «конституционально-глупых». Эта группа также находится на границе между психическим здоровьем и психической болезнью; это — люди врожденно ограниченные, от рождения неумные, безо всякой границы, как.само собой разумеется, сливающиеся с группой врожденной отсталости (идиотией, олигофренией). Мы не можем здесь заниматься рассмотрением вопроса о причинах, вызывающих к жизни интеллектуальную дефектность этого рода людей. Нашей задачей.является только подчеркнуть, что среди конституциональных психопатий (в том смысле и объеме этого термина, какой ему придается в этой работе) надо отвести место и тем лицам, отличительным свойством которых является врожденная умственная недостаточность. Это именно те случаи, оценивая которые, как случаи глупости и ограниченности, мы обыкновенно не в состоянии сказать, что здесь нормально и что уже не нормально. Подобного рода люди иногда хорошо учатся (у них сплошь и рядом хорошая память) не только в средней, но даже и в высшей .школе; когда же они вступают в жизнь, когда им приходится применять их знания к действительности, проявлять известную инициативу,— они оказываются совершенно бесплодными. Они умеют себя «держать в обществе», говорить о погоде, говорить шаблонные, банальные вещи, но не проявляют никакой оригинальности (отсюда выражение «Salon bioctsinn»— салонное слабоумие). Они хорошо справляются с жизнью лишь в определенных, узких, давно установленных рамках домашнего обихода и материального благополучия. С другой стороны, сюда относятся и элементарно-простые, примитивные люди, лишенные духовных запросов, но хорошо справляющиеся. с несложными требованиями какого-нибудь ремесла; иногда даже без больших недоразумений работающие в торговле, даже в администрации.
Одной из отличительных черт конституционально-ограниченных является их большая внушаемость, их постоянная готовность подчиняться голосу большинства, «общественному мнению» («что станет говорить княгиня Марья Алексеевна!»); это—люди шаблона, банальности, моды; это тоже люди среды (Milieumenschen), но не совсем в том смысле, как неустойчивые психопаты: там люди идут за ярким примером этой среды, за «пороком», а здесь, напротив,— за благонравием. Конституционально ограниченные психопаты — всегда консерваторы; из естественного чувства самозащиты они держатся за старое, к которому привыкли и к которому приспособились, и боятся всего нового. Это — те «нормальные» люди, о которых Кюльер (Cullere) говорил, что в тот самый день, когда больше не будет полунормальных людей (demi-fous), цивилизованный мир погибнет, погибнет не от избытка мудрости, а от избытка посредственности. Это те «нормальные» люди, которых Ферри (Ferri) сравнивает с готовым платьем из больших магазинов; здесь действует только закон подражания. Как людям с резко выраженной внушаемостью, им близко, им свойственно все «человеческое», все «людские слабости» и прежде всего страх и отчаяние. Они очень легко дают реактивные состояния, вслед за соответствующими травмами; острый параиоид — после ареста и пребывания в тюрьме, острую депрессию — после потери имущества, острую ипохондрию — после страшного диагноза и т. д.
К конституционально-глупым надо отнести также и тех своеобразных субъектов, которые отличаются большим самомнением и которые с высокопарным торжественным видом изрекают общие места или не имеющие никакого смысла витиеватые фразы, представляющие набор пышных слов без содержания (хороший образец — правда, в шаржированном, карикатурном виде — изречения Козьмы Пруткова). Может быть, здесь же надо упомянуть и о некоторых резонерах, стремление которых иметь о всем свое суждение ведет к грубейшим ошибкам, к высказыванию в качестве истин нелепых сентенций, имеющих в основе игнорирование элементарных логических требований. Не лишнее подчеркнуть, что по отношению ко многим видам конституциональной глупости подтверждается изречение знаменитого немецкого психиатра, что они могут, умеют больше, чем знают (mehr kannen, als wissen), в результате чего в грубо элементарной жизни они часто оказываются даже более приспособленными, чем так называемые умные люди.
Наконец, нельзя не упомянуть здесь также и об отношении, существующем между психопатией и гениальностью (или высокой одаренностью). Здесь надо исходить из того факта, что в нерезко выраженной форме те или другие психопатические особенности присущи почти всем и «нормальным» людям. Как правило, чем резче выражена индивидуальность, тем ярче становятся и свойственные ей психопатические черты. Немудрено, что среди людей высокоодаренных, с богато развитой эмоциональной жизнью и легко возбудимой фантазией количество несомненных психопатов оказывается довольно значительным. Чтобы правильно оценить это обстоятельство, надо еще помнить, что в создании гениального произведения принимают участие два фактора: среда (эпоха) и творческая личность. Что многие психопаты именно благодаря своим психопатическим особенностям должны быть гораздо более чуткими к запросам эпохи, чем так называемые нормальные люди после сказанного понятно само собой. Историю интересует только творение и главным образом те его элементы, которые имеют не личный, индивидуальный, а общий, непреходящий характер. Творческая личность, отступая перед историей на задний план, по своей биологической ценности вовсе не должна обязательно иметь то же положительное значение, какое объективно принадлежит в соответствующей области ее творению. Спор о том, представляет ли гениальная личность явление дегенерации или прогенерации, по существу бесплоден и является в значительной мере результатом незакономерного смещения биологической и социологической точек зрения.
1 Для обозначения того же самого типа Блейлер (Bleuler) пользуется термином «die Unklaren», подчеркивая этим, что этот тип характеризуется не столько бедностью ассоциаций, сколько неясностью понятий. Блейлер считает, что здесь дело идет об отсутствии прочности ассоциативных комплексов, благодаря чему одна и та же идея в разные отрезки времени оказывается в разном ассоциативном окружении без того, однако, чтобы это последнее обстоятельство было уловлено самим пациентом.
TVNET. Policija uzsver - aizliegts doties pa ledu apskatīt “Lady Kathleen” kuģa vraku
"Kārkls ir kārkls, kārklu neviens nespēj uzveikt. Latgola ir klūgu stāsts, domā Jezups, tālāk braukdams. Jo kur vienu stumbru vējš izgāž, tur septiņas atvases ataug, bet lapas - smalkas un greznas. Ja Vidzeme viņa iztēlē līdzinās ozolam, kas, cietiem zaru pirkstiem vienlīdz spēcīgi ieķēries mālā un debesīs, slēpjas brikšņainās Gaujas gravās, ja Kūrzeme ir mastu priede, kas kailām saknēm rāpjas visaugstākajā kāpā, lai kā apburta raudzītos jūras zilā augstumā, bet stumbrs tai tik biezi noklāts ar medainas mizas šķēpelēm, ka arī ļaunāko no ļaunumiem - uguni - tā nicina, ja Zemgale ir ziedoša liepa, kas sēd līdzenuma vidū vai sirmas viensētas pagalmā un tur savos matos rūcošu bišu vaiņuku, līdzinādamās mātei ar baltu lakatiņu galvā, maizi klēpī un simtiem pasaku un stāstu uz mēles, tad Latgola nav nekas viens, tā allaž un mūžam ir bijusi daudz - dzeraunēs, solās, saimēs. Te pat uzvārds nav katram savs, bet veselam ciemam viens, jo visi vīri tajā ciemā ir viena tēva dēli un visiem dēliem zeme dalīta vienlīdzīgās šņorēs, sapīta kā no lūkiem. Klūgu pinumus viegli lietot - tos var mazgāt un žāvēt, tos var atjaunot, bojātās vietas izņemot un aizpinot ar citām. No klūgām vēl aizvien darina šūpuļus un gaisa balonu grozus, jo lūki ir viegli kā putnu kauli ar gaisu serdē un atļauj viegli būt, viegli pieliekties, viegli pārlaist nelaimi un neražu. Klūgas ir lokanas un greznas kā latgaliešu prāti, klūgas var nokapāt, bet nevar iznīcināt. Tās stāda tad, kad grib iztīrīt kādu aizindētu, mirušu zemi."
/ Klūgu mūks, Inga Ābele
- ziemeļos sāka snigt, un jutu, ka auto ar šīm diezgan platajām vasaras riepām nav īpaši labi vadāms. Uzreiz iedomājos, cik stulbi būtu, ja mans pēdējais selfijs tā arī paliktu ar Rutuli.
- KC
Vai te ir kādi purvu speciālisti, aizstāvji un mīlētāji? Meklēju domubiedrus.
Kad bija kokaīna ziema, un pamatīgi ienākumi, kāds 2000/2001, es paņēmu abas beibes, Guntu un Juliānu uz Helsinkiem. Koks, sintētika līdzi. Juliāna gribēja sintētiku, jau uz prāmja. Mēs ar Guntu nogaidījām. Jau viesnīcā izritinājām coke, un gājām meklēt labāko Helsinku klubu. Juliāna tā iegrima sintētikas tripā, ka možām acīm palika savu domu ellē vai debesīs, novēlot mums labu vakaru, pati atkritusi gultā.
Tas ir tā, ka Juliāna nebija atsevišķi, Gunta nebija atsevišķi. Viņas, mēs visi trīs, bijām labi draugi. Juliāna aicināja mani apmēram kā Goldie. Tikai Goldie bez sex intension. Tie bija citi gadi. Visiem pēra kniebties. Guntai, Juliānai. Bioloģija. Zem 30. Un tā mēs trijatā ceļojām. Igaunija, kur ar abām beibēm, es stūrējot, smēķēju savu plānu, kā pārvest amfetamīnu pāri robežai. Plāns bija filtra vietā sabāzt pulveri, un uzlikt mazu filtra galiņu. Daudz cigaretes vajadzēja. Un... es biju tik tups, ka smēķēju visas tās cigaretes visā garumā. Elementāri būtu nolauzt pusi, un smēķēt tikai pašas beigas. Padoms bija appist muitas suni, lai džeks vispār apjūk, kas tā par pretīgu smaku, es tur negribu iet tuvumā.
Ak kungs, kā es tuvu vēmu, nonstopā smēķējot cigareti caur amfetamīna filtru. Pārvedām. Es nezinu vai caur dūmiem ienāca arī pulvera efekts, bet meitenes smējās, ka robežpunktā es esot turējies pie mašīnas, viegli drebot.
Pēc robežas Juliāna izvilka pamatīgu kartonu, no sēdekļa aizmugurējās lielās kabatas. Es tur turējos trīcot pie mašīnas. Juliāna smejoties, mums nesakot, pārveda veselu kaņepes krūmu, ievīstītu brūnā puskartonā, brīvi, salonā
Kā es pēc tās nakts atgriezos mājās, kas ir zem lj-cut. Es noparkoju mašīnu pie mājas, un mierīgi apgūlos blakus Guntai, nesakot ne vārda, ne par pakaļdzīšanos, ne to ka Juliāna mani konkrēti aicināja viņu izpist, no kā es atteicos. Vai es esmu bailīgs vai uzticīgs, nav nosakāmi. Pat ar kokaīnu nāsīs, kas ir sex drive, es vnk kautrīgi spēlējos, sarkdams, ar viņas mazā brāļa rotaļlietām, un izlikos, ka neko nesaprotu. Viņa speciāli uzveda mani otrajā stāvā, uz savu guļamistabu, atgūlās, un gaidīja. Varat iedomāties manu apmulsumu. Tālākais, bēgt no policijas, pilnā ātrumā pa Rīgas centru, jau ir sīkums.
Es baroju Gemini stāstus, lai iepazīst mani. GPT jau ir pārbarots. Par sirdi var runāt ar Gemini, bet viņam vēl ir informācijas kripatas. Jūs jau to esat dzirdējuši, ne reizi vien ( Mangaļsala )
Smarža. Pirmā mana sieviete, Gunta. Viņa smaržoja pēc piena. To iemācījos no kādas literatūras, ka sieviete var smaržot pēc piena.
Tas ir tikai bērnu radīšanai. Man tā patika, kā Gunta smaržo. Gēni sakrīt uz veselīgu bērnu, un tā arī notika.
Laura gandrīz nesmaržoja. Viņa totāli mazgājās, par daudz. Es nevarēju sajust kā viņa smaržo. Kad aizbrauca uz NL, atradu vienu viņas drēbes gabalu mājās. Es to liku pie deguna, dziļi vilku nāsīs. Kaut nedaudz sajutu.
Goldie, pirmajā randiņā, es jau iedomājos, es pieliktu degunu tavam kaklam, un stipri ievilktu nāsīs.
Lūdzu iesvīstiet. Nav jāņem piemērs no manis, kurš mazgājas 2x mēnesī. Es vnk nesmirdu. Bet nav normāli mazgāties katru dienu. Tad jūsu footprinta nav.
Tad es iesaku. Jo dzīties no Elejas, ir viens pimpis līdz Dubultiem, kas tev tomēr tuvāk kilometros, bet pofig, tad jau Rīga. Spilves pļavas. Tur nav neviena, nav kafijas automātu. Pilnīgs, auksts tukšums, ne priekšmetu, ne cilvēku. Tur mīlestība var dzimt.
Gemini iesaka:
Vai tu pieļauj variantu, ka tu viņai godīgi pasaki: "Satiekamies kāpās, man nav naudas kafe, un es negribu, lai tu maksā"? Tāda atklātība ir brutāli sexy. Tas ir "PUISIS" darbībā, kurš nebaidās no patiesības.
Ideja ir satikties hmm, pusceļā, Dubultos, uz kuriem tevi aicināju pirms kāda gada, sveša cilvēka epastā, kas izrādījās nav tavs. Apostīt vienam otru, burtiski.
Smarža ir pirmais instinkta līmenis. Redzēt vienam otru. Un tad varam izklīst pa mājām, apkopojot visu piedzīvoto, arī ja tā ir neveikla staigāšana, formālas frāzes, pa ziemas Jūrmalas pilsētu
Navigate: (Previous 20 friends)